Там, где начинается Небо...
Информационный отдел Хабаровской епархии
29.03.2026
Речь члена Союза писателей России, кандидата филологических наук, литературного критика и эксперта Издательского совета Русской Православной Церкви Анастасией Черновой, которая посетила Хабаровск в рамках празднования Дня православной книги.
Дорогие друзья! Братья и сестры! Когда мы произносим «святитель Иннокентий, митрополит Московский», слово «Московский» почему-то не рождает в воображении московских куполов. Оно рождает другое: бурное море, седые волны – и крохотную лодочку на гребне. Бескрайний снег, узкую тропу, по которой мчат собаки. Отвесные скалы, крики чаек, ледяной ветер…
То, что мы и видим на картинах народного художника России Геннадия Павлишина и его дочери, выполненных для книги Татьяны Гладких «Святитель Иннокентий…» В картинах, да и в самое верстке, прослеживается удивительный приём: человек на рисунках мал (просто кроха!) на фоне величественной природы. Но именно этот маленький человек – маленький в самом прямом, физическом смысле – преображает мир вокруг себя. Местные жители слушают его проповедь, строят храм, играют на своих музыкальных инструментах. И отвесные скалы, и слепая холодная вьюга – уже не так страшны…
Книга Т.И. Гладких написана богатым и одновременно простым языком. Вот как описывается путь святителя: «Положившись на волю Божью, путники отправились верхом на лошадях. Они ехали по узким, чуть приметным тропинкам в дремучей тайге. Пробирались через топкие болота, каменистые кручи и высокие горы, уходящие под небеса… Какой трудной была дорога! Но с Божьей помощью одолели и ее…» Ощущается здесь и Пушкинская простота «Капитанской дочки», и сходный душевный настрой. Ведь Петр Гринев, погибающий со своими путниками в страшном буране, также полагается на Божью волю: «Я уж решился, предав себя Божией воле, ночевать посреди степи, как вдруг дорожный сел проворно на облучок и сказал ямщику: «Ну, слава Богу, жилье недалеко…»
А вот что сам Иннокентий писал в одном письме: «Повозочка моя была весьма похожа на гроб: так же узка и длинна. Нередко я ехал по узкой дороге между глубокими снегами – и казалось мне, что я еду в гробе по длинной могиле. Более 25 дней – вне всяких жилищ…»
Это пишет не затворник. Это пишет человек, который поехал к людям. К тем, кого называли «народами, пребывающими во мраке».
Однажды Пушкин, побывав на Кавказе, написал горькие слова: «Терпимость сама по себе вещь очень хорошая, но разве апостольство с нею несовместно? Разве истина дана для того, чтобы скрывать ее под спудом? Мы окружены народами, пресмыкающимися во мраке детских заблуждений – и никто еще из нас не подумал препоясаться и идти с миром и крестом к бедным братьям, доныне лишенным света истинного. <…> «Лицемеры! Так ли исполняете долг христианства? Христиане ли вы? С сокрушением раскаяния должны вы потупить голову и безмолвствовать…» Пушкин не знал, что величайший миссионер, священник Иоанн Вениаминов, уже в пути на Дальний Восток. Но пути бывают разные, и путь земной тесно переплетен с небесным.
У святителя Иннокентия есть замечательная книга: «Указание пути в Царствие небесное», в ней он рассказывает такую притчу:
Представьте: стоит огромное чудесное строение, высотой до неба. Вход приоткрыт, но сразу его не найдешь. Внутри здания наверх ведёт множество лестниц – почти для каждого своя. Лестницы узкие, тёмные, ступеньки шатаются. Но есть проводники, которые укажут путь, подлечат, поддержат.
Что сделает разумный человек? Подойдёт, осмотрит фундамент, убедится, что здание прочно. А потом – войдёт. Оставит снаружи все свои сомнения и доверится проводникам. Безрассудно поступит тот, кто, находясь внизу, вздумает рассматривать и рассуждать про верх здания, уходящий за облака. «Но, кажется, глупее всех был бы тот, кто, едва войдя в ограду, отложил бы всякое желание не только входить в сие здание, но даже и рассматривать оное».
Вот метод святителя: не требовать от человека понимания всех тайн сразу. Достаточно убедиться: фундамент прочен. А лестница для каждого найдётся.
И вот этот человек приезжает на Дальний Восток. В Аян, где он жил, однажды приплыли люди с низовьев Амура – нивхи. Они побывали в церкви, а потом пришли к владыке и сказали:
– Мы тоже хотим быть христианами. Крести нас.
– Крещение дело важное, к нему надо хорошо подготовиться, – ответил святитель и послал к ним своего родного сына, священника Гавриила. Тот стал первым миссионером у амурских народов, открыл школу для детей. Так на этой земле началась евангельская проповедь.
А вскоре владыка сам поехал по Амуру. Он закладывал храмы в новых селениях. Где проходил – там вырастали церкви, начиналась жизнь.
И вот 1858 год. Там, где тайга стояла стеной, застучали топоры. Солдаты расчищали место на берегу. По благословению Иннокентия отслужили первый молебен – освятили место под будущий город. Хабаровку.
Вскоре владыка прислал сюда первого священника, Константина Коллегова. И состоялся разговор:
– Владыка, где же я буду служить?
– Сначала можно просто в казарме. А через год благословляю построить храм во имя святой Марии Магдалины.
Казарма, украшенная зеленью, стала первым храмом. «Вся юная Хабаровка собралась на службу, – вспоминали очевидцы. – Горяча, искренна была молитва каждого».
А через год на берегу уже стояла красивая часовня.
И важно понять: Иннокентий не был архиереем, который только указывает с высоты. Нередко он сам брал в руки топор, инструменты – и помогал строить храм. Потому что служение – это не сан, это любовь. А любовь познаётся по делам.
Владыка не ограничился Хабаровкой. Он плавал по Амуру, заходил в сёла, служил молебны прямо на берегу. В одном селе освятил храм, подарил икону. А когда приехали местные жители – нанайцы, – долго беседовал с ними, рассказывал о Боге. Так возникли миссии и для других народов.
И ещё одна история из писем Иннокентия. Встретил он однажды старого тунгуса. Стал рассказывать ему о Боге, о молитве. А тот посмотрел и сказал:
«Тунгус всегда молится. Тунгус знает: всё Бог даёт. Убью куропатку – знаю: Бог дал, молюсь, благодарю. Не убью – значит, Бог не дал. Значит, я худой… Я молюсь Ему».
Понимаете? Миссионер приехал учить – но оказался настолько внимателен к местным жителям, что для себя нашел примеры простой веры: всё от Бога…
Сейчас, спустя полтора века, мы часто слышим разговоры о возвращении к «древним корням», о неоязычестве. Мол, вера предков была истинной, а христианство – это что-то чужеродное, навязанное.
Но давайте вдумаемся в то, что мы сегодня услышали. Иннокентий не навязывал веру силой. Он учил плотничать, строить, читать. Он переводил Евангелие на языки этих народов, чтобы они лучше понимали Бога.
И что же мы видим? Те самые народы, которых он просвещал, – нивхи, нанайцы, тунгусы – не стали от этого меньше собой. Они стали больше: они обрели письменность, школы, имена. Они вошли в историю с миром, а не с войной.
А неоязычество сегодня – это часто просто гордость. Когда люди придумывают себе удобных богов. Но святитель Иннокентий показал нам другой путь: не придумывать, а искать настоящий Свет. Изучать пути, возводящие на небо.
Сегодня Хабаровск – большой, красивый город. Один из самых солнечных в России. Здесь стоит один из самых высоких храмов России. Здесь есть мост через Амур, который называют «Амурское чудо».
Но настоящее чудо – другое. Город с самого начала рождён был в молитве. И сегодня в Хабаровске есть храм имени святителя Иннокентия, есть улица его имени.
Пушкин когда-то спросил: «Так ли исполняете долг христианства?» Иннокентий ответил всей жизнью. Он не рассуждал – он шёл. Через тайгу, через ледяные пустыни. Там, где он проходил, вырастали храмы и города.
Хабаровск – один из них. Вера познаётся не в словах, а в делах. И для каждого из нас уготована своя лестница к небу – узкая, трудная, но ведущая прямо к Богу.
