Ошибка выполнения запроса! - Duplicate entry '154880848' for key 'PRIMARY'
Хабаровск Православный | Русская Православная Церковь на Дальнем Востоке в 30-40-е годы XX века
Хабаровск православный Журнал Русская Православная Церковь на Дальнем Востоке в 30-40-е годы XX века

Русская Православная Церковь на Дальнем Востоке в 30-40-е годы XX века

Священник Дионисий Поздняев

10.01.2008

События 1917 года в России и массовая эмиграция в страны Восточной Азии (по некоторым оценкам в Китай — до 500 ООО бежен­цев) привели к существенным изменениям в церковной жизни Китая, Кореи и Японии. В Китае нашли пристанище сразу несколько архие­реев, прибывших из Забайкалья и с Дальнего Востока. Стремление к упорядочению церковной жизни в условиях оторванности от Москов­ской церковной власти привело к образованию в 1921 году Пекинской и Харбинской епархий, находившихся в ведении Зарубежного Архие­рейского Синода.

С канонической точки зрения образование этих епархий невоз­можно признать законным деянием. Ярче всего это можно проил­люстрировать многочисленными нарушениями при создании Харбин­ской епархии. Храмы на территории Северо-Восточного Китая с 1907 года находились в ведении Владивостокской епархии. К 1921 году связи между Владивостоком и Харбином оставались достаточно активными, более того, советская власть на Дальнем Востоке не утвердилась окончательно к тому времени. На момент провозгла­шения Харбинской епархии правящий архиерей, Преосвященный епископ Владивостокский Михаил, находился в Харбине, однако архиереи, принимавшие участие в учреждении Харбинской епрахии, не сочли необходимым не только пригласить его на свое собрание, но даже и не поставили его в известность о фактическом отчуждении от Владивостокской епархии нескольких ее благочинии. Мотивы провозглашения новой епархии носили не только политический характер, но были продиктованы и соображениями экономического порядка. В целом же вопиющее нарушение церковных канонов нельзя считать опраданным чем-либо. Более того, известна позиция митрополита Токийского Сергия (Тихомирова), не нашедшего причин к перемене юрисдикцонной принадлежности Православной Церкви в Японии. Его примеру следовал и начальник Русской Духовной Миссии в Сеуле (ему это, правда, было сделать проще в силу фактической колонизации Кореи Японией).

В 1928 году митрополит Сергий (Страгородский) обратился к архиепископу Пекинскому Иннокентию (Фигуровскому) с просьбой доложить о состоянии церковных дел, однако владыка Иннокентий ответа он так и не дал, опасаясь, что Московская церковная власть стремится разрушить Православную Церковь за рубежом и отобрать храмы в Китае в угоду властям СССР. Следует сказать, что опасения эти не были беспочвенными — советские дипломаты предпринимали неоднократные попытки захвата церковной собственности в Китае, однако правительство Китая не признало атеистические власти правопреемником Российской Империи в вопросе владения церков­ным имуществом (Подробнее об этом в статье Ксении Кепинг «А Belated Remark on 1994 Article of Bruce A. Ellemanw Journal of Oriental Studies, Hong Kong, 1996 vol. XXXIV c. 93-100).

Окончательно церковный раскол оформился в 1928 году, когда ни один из архиереев на территории Китая не счел возможным подчи­ниться Указу Временного Московского Священного Синода от 20 июня 1928 года, отстранявшего от церковного послушания клириков, не принявших гражданство СССР. Фактически этот указ спрово­цировал усугубление церковного раскола на Дальнем Востоке.

Церковная жизнь в Китае в 20-30 годы характеризуется постоян­ными конфликтами между правящими архиереями Харбинской и Пекинской епархий. В условиях удаленности от Архиерейского Зару­бежного Синода их правящие архиереи претендовали на первенство в пределах Восточной Азии. Споры между ними касались также и границ епархий, принадлежности приходов, расположенных вдоль КВЖД, а также статуса и порядка открытия Подворий Пекинской Миссии на территории Харбинской епархии.

К особенностям церковной жизни можно отнести существование в Харбине Подворья Камчатской епархии во главе с архиепископом Нестором (Анисимовым), сохранившим свой прежний титул и не посчитавшим возможным принять предложение возглавить одно из викариатств Харбинской епархии и управление Миссией в Корее.

Долгое время в Шанхае существовал приход, не подчинявшийся правящему Пекинскому архиерею, но перешедший под омофор митрополита Евлогия (последний в ответ на просьбы из Шанхая рекомендовал церковной общине по вопросам юрисдикционным обращаться к митрополиту Сергию, однако письма шанхайских при­хожан в Москву оставались безответными, в связи с чем община Свято-Николаевского прихода в Шанхае в результате перешла в веде­ние владыки Евлогия).

Китайское духовенство во главе с протоиереем Сергием Чан, недовольное фактическим свертыванием миссионерской деятельности и все большей ориентированностью церковной жизни на духовное окормление русских соотечественников-беженцев, обратилось в 1934 году в митрополиту Московскому Сергию с просьбой о принятии в юрисдикцию Московского Патриархата. Китайские власти, руковод­ствуясь соображениями националистического порядка, поддержали это требование и в принципе намерены были передать церковное имущество китайскому духовенсту. Быстрый положительный ответ из Москвы дал возможность протоиерею Сергию заявить о некано­ничности «бывшей русской Церкви». Начальнику миссии, владыке Виктору (Святину) в силу своего высокого сана и авторитета удалось убедить власти в своей правоте, однако попытка раскола выявила определенное разномыслие по вопросу церковной юрисдикции.

Известно, что к 1935 г. и владыка Нестор, и владыка Виктор гото­вы были к принятию юрисдикции Московского Патриархата при определенных благоприятных обстоятельствах.

Вторая половина 30-х годов, ознаменовавшаяся усилением поли­тического влияния Японии (создание Империи Маньчжоу Го и последующая оккупация Северного Китая) ослабили остроту юрис-дикционных споров, однако создали почву для того, чтобы имевшее место разномыслия проявилось по-новому. Требования властей Маньчжоу Го о поклонении богине Аматерасу привели к конфликту между архиепископом Камчатским Нестором (Анисимовым) и харбинскими архиереями, занимавшими жесткую позицию, деклари­ровавшую недопустимость поклонений. Под давлением властей хар­бинские архиереи пошли на компромиссное соглашение, которое вла­дыка Нестор, первоначально занимавший более умеренную позицию, подписать отказался. Вопрос был снят с падением режима Маньчжоу Го и приходом советских войск в Харбин, однако имевшее место противостояние подтолкнуло владыку Нестора к тайным переговорам с Москвой о воссоединении с Московским Патриархатом.

Воссоединение Харбинской епархии прошло в 1945 г. на фоне политических событий, в частности, прихода советских войск на Северо-Восток Китая. Нельзя, однако, считать что политические мо­тивы имели решающее значение в выборе китайских архиереев. Он в принципе основывался на канонических нормах, однако был про­диктован и патриотизмом.

Отметим, что юристконсульт Пекинской Миссии шанхайский епископ Иоанн (Максимович) 31 июля 1945 года рекомендовал своему правящему архиерею архиепископу Виктору (Святину) при­нять юрисдикцию Московского Патриарха, мотивируя свой взгляд тем, что связь с Москвой восстановлена, а условий для независимости Пекинской епархии нет. Владыка Иоанн рекомендовал возносить имя Святейшего Патриарха Алексия за богослужениями во всех храмах Пекинской епархии еще до получения ответа из Москвы, однако сохранял и возношение имени Председателя Заграничного Синода владыки Анастасия.

Политические события последующего времени, опять же, стали причиной нового раскола — уже в Шанхае. Владыка Иоанн (Макси­мович) принял решение не прерывать отношений с Зарубежным Си­нодом. Основанием тому послужило давление советских дипломатов, настаивавших на необходимости принятия вместе с юрисдикцией Московского Патриархата и гражданства СССР. Для владыки Иоанна обладание советским паспортом вовсе не было выражением патри­отизма. Более того, патриотизм вообще нельзя рассматривать как ценность выходящую за рамки временного земного бытия — само Евангелие и церковная истрия свидетельствуют о том, что патриотизм не является абсолютной ценностью перед лицом Правды Божией. Владыка Иоанн выдвигал в качестве непреложного условия для принятия юрисдикции Московского Патриархата невмешательство светских властей в церковные дела. К сожалению, советские власти создали такие идеологические условия, при которых многие эмигранты в Китае не сочли возможным подчиниться законной церковной власти. Можно говорить о канонической уязвимости такой позиции с точки зрения безусловного приоритета вечных ценностей над временными, но очевидно то, что политическое вмешательство в церковную жизнь спровоцировало новый раскол. В пределах Китая он сохранялся до начала 1949 года — юг Китая, находившийся до этого времени под властью гоминьдановского правительства в Нанкине, в церковном отношении был подчинен архиепископу Иоанну Шанхайскому, которого Зарубежный Синод назначил и Начальником

Русской Духовной Миссии в Китае с пребыванием в Шанхае. На севере же Китая, в Пекине, церковное управление было сосредоточено в руках архиепископа Виктора (Святина), также Начальника Русской Духовной Миссии, но в Пекине. С отъездом владыки Иоанна из Шан­хая и с объединением страны, а также с образованием КНР церковный раскол был изжит. Интересен, однако, пример того, как один из храмов в течение года (в Циндао) одновременно использовался сто­ронниками обеих юрисдикции. Подобное положение дел имело место и в Гонконге, где настоятель Петропавловского прихода признавал юрисдикцию Московской церковной власти, а прихожане относили себя в большей степени к ведению Зарубежного Синода.

С образованием КНР Русская Православная Церковь была постав­лена перед необходимостью решать вопрос о создании Китайской Православной Церкви, однако этот вопрос не является темой настоя­щего доклада.

Трагедией Русской Православной Церкви можно считать раскол, спровоцированный политическими причинами. Раскол этот, имевший место и в Восточной Азии, по нашему мнению, невозможно оправдать с точки зрения церковных канонов. Современная политическая ситуа­ция создает все предпосылки для его уврачевания.

Безусловной исторической заслугой РПЦЗ в Восточной Азии сле­дует признать сохранение уклада церковной жизни и благочестия сре­ди русской эмиграции, строительство десятков храмов в Китае. Одна­ко бесспорной слабостью стала и определенная национальная ограни­ченность, существенно затормозившая дело проповеди Евангелия сре­ди народа Китая. В результате исход русской эмиграции создал все условия для почти полного уничтожения Православия в Китае в годы «культурной революции».

Попытки содействовать возрождению церковной жизни в Китае сегодня не должны быть расшатаны юрисдикционным противостоя­нием, которое особенно дико выглядит в Китае.

Священник Дионисий Поздняев


Церковь, История